Стр. 26

На первых допросах Василий Минаевич полностью отрицал свою принадлежность к правотроцкистской организации и отклонял предъявленные ему обвинения. Но уже 14 декабря 1937 года в протоколе допроса записаны показания, что он состоит в правотроцкистской организации, что на путь борьбы с партией и политикой партии встал в 1931 году, что уже к этому времени у него сложилось впечатление, что эта линия ЦК партии приведет крестьянство к полному разорению и разрушению, что в 1936 году согласился на участие в контрреволюционной организации. Из следственного дела видно, что допросы велись ежедневно, что следователи нужные им показания буквально выбивали, применяя методы психологического воздействия и физическую силу. Такой вывод можно сделать из того, что записи и подписи Василия Минаевича в протоколах допроса до 14 декабря ровные, четкие, понятные. После 14 декабря — корявые, неровные и непонятные, сделанные в сильном волнении и трясущейся рукою. Его избивали.

Избиения Василия Минаевича следователями подтверждает и его жена Антонина Николаевна, арестованная через две недели после его ареста. Она сидела в той же тюрьме, в которую был заключен и ее муж.

В 1960 году она писала: Я была арестована 17 декабря 1937 года и сидела в той же тюрьме, в которой сидел и Василий Минаевич. Окна моей камеры выходили во двор тюрьмы. Во второй половине декабря 1937 года и в начале 1938 года я несколько раз видела арестованных, которых выводили на прогулку. Среди них был и Василий Минаевич. Он волочил правую ногу и еле–еле передвигался. Правая рука висела, а левой делал взмахи. Из–под шапки виднелся бинт, которым была забинтована голова. Тогда я поняла, что Василия Минаевича избивали. А однажды меня забрали из камеры и повели на допрос. И вдруг в коридоре из–за угла выходит мне навстречу в сопровождении энкэвэдэшника Василий Минаевич. Голова у него в бинтах, под глазами синяки, губы разбиты, зубы выбиты. Я от неожиданной встречи крикнула и чуть не упала от страха, облокотившись на подоконник. Придя в себя, я поняла, что эта встреча с мужем была устроена для того, чтобы меня морально, психологически раздавить, убить. Этой встречей с Василием Минаевичем следователи хотели меня сломить, запугать и показать, что они со мной сделают то же самое, если я не дам нужных им показаний.

10 апреля 1938 года дяде Васе предъявили обвинительное заключение, в котором было написано: Василий Минаевич Коваленко с 1936 года являлся активным участником контрреволюционной правотроцкистской террористической и диверсионно–вредительской организации, действовавшей на территории Воронежской области, разделял террористические методы борьбы против руководителей партии и государства, проводил совместно с завербованными им лицами вредительство в коммунальном хозяйстве.

Однако в протоколах допроса нет его показаний о том, что он является членом правотроцкистской террористической и диверсионно–вредительской организации. В деле нет свидетельских показаний, подтверждающих его принадлежность к этой не существовавшей организации. В деле нет свидетельских показаний якобы завербованных дядей Васей вредителей и террористов, и не названо ни одной фамилии диверсанта или террориста, а также нет фактов вредительства или диверсий в коммунальном хозяйстве Воронежской области, нет никаких документов, доказывающих какое–то или в чем–то вредительство. Всё обвинительное заключение — это плод вымыслов следователей.

— 26 —

Вы можете поделиться своим мнением о прочитанном, оставив комментарий.

Опубликовать личное мнение

вверх

Все права принадлежат Владимиру Коваленко и Надежде Ченковой