Стр. 28

Весною арестовали группу колхозников лишь за то, что они отказывались проводить весенний сев поскольку, как они считали, земля еще не прогрелась на нужную глубину. Их тогда называли саботажниками и врагами народа, которых надо выкорчевывать до конца. И довыкорчевывались до того, что это выкорчевывание отдается эхом для нашего народа и сегодня, через шестьдесят пять лет после начала выкорчевывания самых лучших крестьян. Да и не только крестьян.

В одну из июньских ночей 1937 года наш город был растревожен как улей. В эту ночь энкэвэдэшники охотились за руководителями партийных и советских органов города и района. Арестовали начальника политотдела Новохоперской МТС — машинно–тракторной станции. В то время колхозы не имели тракторов, комбайнов, автомашин. С 1928 года в каждом районе создавались такие станции. Они на договорной основе обслуживали колхозы — производили вспашку и боронование земель, посев и уборку зерновых, вывоз зерна государству и выполняли другие работы. МТС просуществовали до 1950 года.

В эту ночь в числе многих арестованных находился и заведующий районным отделом народного образования Суховеев. Его дочь Зоя училась со мною в одном классе, а ее старший брат — в Воронежском авиационном институте. Арест отца Зои я хорошо помню. В ту страшную июньскую ночь я, Иван Генералов, Дмитрий Михайлов, Михаил Шаплихин и Николай Картаус сидели на трибуне, построенной в комплексе с памятником В.И. Ленину. Стояла тишина, была теплая ночь, чистое небо, усыпанное мириадами мерцающих Звезд. Мы говорили о предстоящем утром экзамене по русскому языку и литературе, о приближающихся летних каникулах и о наших девчонках–одноклассницах. И тут Иван Генералов начал меня подначивать. Он говорил, что Зойка Суховеева в меня влюблена, что у нее в голове только я, и упрекнул меня за то, что я не отвечаю ей взаимностью, что у меня нет смелости, что я трус и теряюсь… Я ответил, что мне не до любви, что мне не нужна ни Зойка, ни другая девчонка, что для меня главное — это поступить в военное училище. Я отошел в сторону. Ребята спросили, не обиделся ли я. Нет, не обиделся, ответил я. И добавил, что сочиняю стих. В юношеские годы я увлекался стихоплетством. И кое–что получалось. В то время я не мог и предположить, что через девять лет мое стихоплетство обернется для меня трагедией, чуть ли не погубившей мою жизнь. Но об этом позже. Минут через десять я подошел к ребятам и продекламировал стих, который пронес через всю жизнь и помню до сих пор.

	Ночь. Вокруг тишина.
	В небе далекие звезды мерцают.
	Плывет над городом тихо луна
	И крыши домов озаряет.
	Спит мой город родной,
	На улицах нет ни души.
	Все улеглись на покой,
	А мы домой не спешим.

	Я знаю: Зайка не спит,
	Ей совсем не до сна.
	Огнем ее сердце горит –
	Зойка в меня влюблена…

	Мне иногда тоже не спится, —
	Училище военное снится.
	И любовь для меня не важна
	И Зойка мне не нужна!

	Пора уходить, уж некогда спать,
	Сегодня по русскому экзамен сдавать.
	Это очень трудное дело,
	Но экзамен сдам я умело.

	Друзья! Провели мы время без скуки,
	Так пожмем друг другу же руки
	И разойдемся все по домам
	Успокоить беспокойных своих мам.

	Ночь. Мертвецкая стоит тишина,
	В небе далекие звезды мерцают.
	Вдаль куда–то уходит луна
	И псы дворовые не лают.
— 28 —

Вы можете поделиться своим мнением о прочитанном, оставив комментарий.

Опубликовать личное мнение

вверх

Все права принадлежат Владимиру Коваленко и Надежде Ченковой