Стр. 29

Мы начали расходиться по домам. Внезапно в тишину ночи ворвался одинокий собачий лай — тревожный, раздирающий душу. Кто–то из ребят крикнул: Это гавкает Зойкин пес! И как поднятые по тревоге, будто бы перекликаясь между собою и сообщая друг другу об опасности, залаяли вокруг десятки дворняг. Почуяв неладное, мы побежали к дому Зойки. Издали увидели черный ворон, стоявший у ворот Зойкиного дома, а у калитки — мильтона. Мы поняли, что энкэвэдэшники приехали забирать Зойкиного отца. Повернув назад и обойдя несколько домов, мы вышли в тыл Зойкиного дома. Перепрыгнув через штакетник, мы с Иваном Генераловым поползли по картофельной грядке к дому, маскируясь картофельной ботвой. У дома никого не было. Через неплотно зашторенное окно нам представилась жуткая картина: Суховеев, его жена и Зоя сидели на скамейке у стены с закинутыми назад руками. Отец Зои смотрел прямо, а мать Зои и Зоя, опустив головы, плакали. Перед ними стоял энкэвэдэшник с пистолетом в правой руке, а двое других чекистов перелистывали книги, выброшенные из шкафов на пол. От увиденного я задрожал, а Иван Генералов от испуга потерял речь. Молча мы выползли обратно к ребятам и рассказали об увиденном. Они сами захотели посмотреть, что там делается и поползли по нашим следам. Обыск продолжался. Мы через огурцы и дворы стали выходить на противоположную сторону Зойкиной улицы. Из окон некоторых домов вылезли мужчины и с узелками в руках уходили в ночную темень, уходили от сталинских опричников, от арестов, уходили от жен и детей, уходили надолго, а то и навсегда… Соблюдая меры предосторожности и маскировки, мы вышли во двор дома, находившегося напротив ворот Зойкиного дома. Брезжил рассвет, наступало утро. Через решетчатые ворота мы хорошо просматривали дом Зойки, крыльцо и входную дверь. Мы с волнением ожидали развязки этого события. С первым петушиным кукареканьем открылась входная дверь, и из дома вышел чекист, за ним отец Зои с закинутыми за спину руками, а за ним два энкэвэдэшника, шедших один за другим. Последней выскочила на крыльцо жена Суховеева, и, рыдая под жалобный вой пса, закрытого в будке, закричала, разрезав утреннюю тишину: Он не виноват, он не враг народа, отпустите его! Один чекист вернулся обратно, затолкнул жену Суховеева в дом и закрыл дверь. Пес продолжал жалобно выть. Суховеева засунули в черный ворон и увезли.

Зоя в этот день на экзамен по русскому языку и литературе не пришла. Ее исключили из школы, а брата изгнали из института. Вскоре Зоя из города исчезла. Мне жаль было эту девчонку с доброй улыбкой и румянцем на щеках, слегка покрытых веснушками.

Во время Великой Отечественной войны Зоя служила медицинской сестрой в железнодорожном эвакогоспитале, вывозившем тяжело раненых с фронта в тыл страны. Однажды, на одной из станций Зоя стояла на подножке вагона своего двигавшегося поезда, а навстречу шел эшелон с красноармейцами на фронт. Она, держась одной рукой за поручень подножки, другой рукой приветствовала красноармейцев, посылая им воздушные поцелуи.

Поручень отвалился. Зоя с подножки слетела под колеса встречного поезда. Она погибла. Зоя при жизни не могла и предполагать, что ее отец после семнадцати лет каторжных работ в сталинских лагерях будет оправдан, реабилитирован и вернется домой. А он, учитель Суховеев, на протяжении десяти послевоенных лет не знал, что его дочь Зоя так погибнет во время войны.

В конце 1937 года арестовали начальника отдела НКВД — того, кто еще недавно летом устроил в городе варфоломеевскую ночь.

Аресты по политическим мотивам продолжались и в последующие годы.

— 29 —

Вы можете поделиться своим мнением о прочитанном, оставив комментарий.

Опубликовать личное мнение

вверх

Все права принадлежат Владимиру Коваленко и Надежде Ченковой