Стр. 36

Появление Нели в семье Рыбок особого внимания у окружающих не вызвало. Но некоторые любопытные, как это в таких случаях бывает, иногда спрашивали у Рыбок, чей это ребенок. Все отвечали коротко: Наш. А попробуй разберись, чей это наш, если в трех семьях Рыбок имелось десятка полтора человек. Со временем этот вопрос задавать перестали. Там, в поселке Коношозерский, Неля пошла в первый класс. В одном из писем, вспоминая то, теперь уже далекое время, она писала: С тех пор люблю тот край. Не знаю, как его коснулись прошедшие десятилетия, но тогда, в начале 40х годов, там было как в красивой сказке и зимой и летом. Замечательная и красивая, еще не тронутая человеком природа. Высокие стройные вековые сосны и ели. Если долго смотришь на их вершины, начиналось головокружение. В воздухе стоял терпкий запах ели. Летом в лесу собирали морошку и чернику, осенью — бруснику и клюкву, покрывавшую красной скатертью болото. Много было и грибов. Их сушили, солили и мариновали. Зимою часто забегали в поселок лоси и зайцы. Я и теперь, спустя много лет, иногда вижу во сне красоту этого северного края. Помню, что в школе выдавали по маленькому кусочку хлеба, а в клубе варили затирушку, которой кормили по списку. Затирушка казалась очень вкусной. В школе не обижали, выдавали валенки и материю на платье. К началу 1940 года тетя Вера имела уже свой, большой дом, построенный мужем. По праздникам родные собирались у тети Веры. На столе каждый раз стояли в тарелках кисели из северных ягод, клюквенный морс, какие–то простые и вкусные печености и угощения. Семья Рыбок была музыкальной. Тетя Вера и тетя Аня очень хорошо пели, их приглашали на работу в Архангельскую филармонию, но мужья их не пустили. Дядя Коля, брат мамы, и дядя Паша, муж тети Веры, играли на гармошке, а дядя Коля, муж тети Ани — на баяне. Я иногда жила у тети Веры и дяди Паши. У них еще до войны, там, в ссылке, родились Оля, Леня, Коля. Я помогала их нянчить. С тетей Верой жили старые свекор и свекровь. Они недолго прожили. Но пока были живы, им не нравилось, что в их семье появилась я, лишний рот. Я это видела и чувствовала по их отношению ко мне, а иногда улавливала это в их разговоре, прерываемом при моем появлении. В таких случаях я уходила в другую комнату или во двор и плакала, вопрошая: Моя дорогая мамочка, где ты? Почему не забираешь меня к себе? Мне без тебя плохо, приезжай скорее и забери меня! Я тогда еще не знала, что мать и отец арестованы, а сестра Майя находится в спецдетдоме. Честно скажу, что тетя Вера и дядя Паша в Коноше до войны и в Централи во время войны и после войны, когда я у них жила, меня не обижали, ко мне относились хорошо, как к своему ребенку. Я у них в долгу за их доброту, заботу, воспитание. И я буду помнить их до конца своей жизни.

В другом письме она вспоминает: Правда, бабушка Александра Федосеевна хотя и редко, но говаривала, что устроит меня в детский дом. Наверное, она это говорила тогда, когда я в чем–то напроказничала или не слушалась. Я в детдом не хотела. И когда бабушка вспоминала о детдоме, я пряталась под диван или под стол. Более пяти лет Неля прожила в Коноше в семье ссыльных Рыбок.

В 1944 году одна из ее тетушек, Вера Николаевна, уезжает на Родину в поселок Централь Новохоперского района Воронежской области. Это в четырех километрах от родного хутора, который и теперь называется поселком Рыбкинским. К 1944 году ссыльные получили паспорта, и им разрешался выезд с места ссылки. Доброго дедушки Николая Кузьмича в живых уже не было. Через некоторое время Неля с бабушкой Александрой Федосеевной тоже уезжают в Централь. Неля вспоминает: Еще шла война. Жили в маленькой хибарке, было тесно, голодно и холодно. Бабушка стегала одеяла, вязала свитера, носки и рукавицы для местных жителей. Она с них денег не брала. Они, благодарные ей, давали, кто что мог: муку, чечевицу, пшено, сало. Этим и жили. В поселке тогда еще были крестьяне, которые до революции и после нее работали в хозяйстве дедушки. Они говорили, что только в те времена были свободны и жили хорошо. Тогда они имели всё — хлеб, скот, деньги. А теперь они в колхозе рабы и нищие.

— 36 —

Вы можете поделиться своим мнением о прочитанном, оставив комментарий.

Опубликовать личное мнение

вверх

Все права принадлежат Владимиру Коваленко и Надежде Ченковой