Стр. 50

В Архангельских краях коллективизацию проводили позже, в 1931–1932 годах. Крестьяне, не желая сдавать в колхозы лошадей и коров, приводили их в шалашный лагерь и сбывали за бесценок ссыльным. Это на какое–то время спасало ссыльных, конечно, не всех, от голода и смерти.

На второй день после прибытия к месту ссылки всех работоспособных пристроили у шалашей, проверили по спискам и повели в тайгу на лесоразработки. Работали, кто в чем попало. Потом выдали спецобувь и рабочую одежду: лапти, рваные телогрейки, дырявые солдатские брюки и обмотки. Медицинское обслуживание отсутствовало.

Руководство архангельских лагерей, напуганное эпидемиями тифа, дифтерии и большой смертностью ссыльных, а также возможностью распространения эпидемии среди коренного населения, забило тревогу. Из Москвы прибыл специальный санитарный отряд с медперсоналом, медикаментом, лабораторией и оборудованием. Всех инфекционных больных изолировали в три огромных шалаша. Началась борьба с эпидемиями и за жизнь людей. В это время ежедневно умирало по 30–40 человек, их хоронили на кладбище, начало которому положила бабушка Махотина.

Лагерь колючей проволокой огорожен не был, но на дорогах и тропах, ведущих в Коношу, устанавливались секретные посты и засады из работников НКВД.

Николай Кузьмич Рыбка,  в ссылке с семьей

Николай Кузьмич Рыбка, в ссылке с семьей

В связи с возникновением эпидемий тифа и дифтерии летом 1930 года разрешили выезд с места высылки старикам и детям до двенадцати лет, если за ними кто–либо приезжал. С одним земляком, приезжавшим забрать своих племянников, Николай Кузьмич отправил на родину 8–летнюю Женю и 13–летнего Колю, которому на год уменьшили возраст. Женя жила у сестры Оли на ст. Новохоперск, а Коля скитался в своем родном поселке. Работал подпаском у немцев в колхозе им. Молотова в пос. Центральное.

Осенью 1930 года ссыльных перевели на лесопункты, где жили в землянках. Там имелась столовая, и ссыльные в ней питались, хотя пища была очень скудной. Мать Рыбок, Александра Федосеевна, работала поваром в столовой, а остальные на лесозаготовках. В 1932 году всех ссыльных шалашного лагеря поселили в новые дома, построенные на берегу озера Коношозерское. Дома там стояли на шести улицах. Имелись школа, детский дом, интернат для детей, магазин, столовая и карцер, в который комендант сажал дебоширов и ребят, подравшихся из–за девушек.

Детям, исключенным из школы при раскулачивании их родителей, в 1933 году разрешили учиться. В первом классе учились восьмилетние и двенадцати–тринадцатилетние, которые семилетнюю школу заканчивали в двадцатилетнем возрасте.

Соседи Николая Кузьмича сбежали, и он занял вторую половину дома. У дома он разработал кусок земли под огород, завел коз. Александра Федосеевна работала заведующей детсадом–яслями, а Аня воспитательницей. Вера трудилась на лесоразработках. Николай Кузьмич некоторое время работал помощником коменданта, а затем экспедитором по доставке товаров в магазин.

В последних числах декабря 1938 года, находясь по делам в Коноше, Николай Кузьмич получил от почтальона письмо, в котором сообщалось, что зять Василий Минаевич и его жена, дочь Николая Кузьмича, арестованы. У него случился инсульт, и лошадь привезла Николая Кузьмича в бессознательном состоянии, с зажатым в руке письмом к магазину, в свой поселок Коношозерский. Он долго болел, занимался внуками и огородом.

19 июля 1942 года Николай Кузьмич умер. Похоронен на Коношозерском кладбище. Там же похоронены его младший брат Василий Кузьмич, умерший от тифа в 1935 году, и его сын Игорь, скончавшийся от туберкулеза в 1936 году. Нет давно в живых и старших сыновей Василия Кузьмича — Виктора и Петра, а его младший сын Николай погиб на войне. Старший брат Николая Кузьмича Никанор Кузьмич умер еще до войны в Воронеже, у него сыновей не было. Сын Николая Кузьмича Николай Николаевич умер в 1990 году. Поиски продолжателей рода Рыбок положительных результатов не дали. Род Рыбок свое существование, похоже, прекратил.

— 50 —

Вы можете поделиться своим мнением о прочитанном, оставив комментарий.

Опубликовать личное мнение

вверх

Все права принадлежат Владимиру Коваленко и Надежде Ченковой