Стр. 70

Я смотрел на это чудо и сам себе не верил, что всё, что лежит передо мною, действительно лежит. Мне казалось, что это сон или плод воображения. У меня начала кружиться голова, зарябило в глазах, потекли по щекам слезы. И я от всего отключился, как бы впал в небытие. И вдруг услышал как во сне слова: Прекрати, немедленно прекрати, возьми себя в руки! В комнату вошел телохранитель и поставил на стол две эмалированные кружки и котелок чая. Особист налил в кружки чая и сказал: Бери, пей чай и кушай. Я вскочил со стула и закричал: Ты купаешься в масле, а мы, голодные, грызем сухари, а ты приехал искать врага народа… Жри сам! И я всё добро смахнул на пол. Особист всё собрал себе в вещевой мешок и, выйдя на кухню, сказал телохранителю:

Поехали! Я как–то машинально, неосознанно спросил его: А я? Он ответил: Оставайся! Выйдя на улицу, я намекнул особисту на то, что ведь можно и удрать, что до финнов всего 25–30 километров, а я на лыжах бегаю здорово. Садясь на лошадь, особист ответил: Ты не тот, ты не из тех, ты на это не пойдешь. Он уехал.

Я сразу же позвонил командиру роты лейтенанту Катанцеву Василию Михайловичу, обо всем ему рассказал и просил, если особист приедет к нему, подтвердить, что рыбой питалась вся рота, что он думал, что рыбу я достаю у местных жителей, что о глушении рыбы гранатами он не знал. Но особист к нему не приезжал.

Я думал, что особист дело передаст в прокуратуру, и меня будут судить. И за израсходованные на глушение рыбы гранаты я получу десять лет тюрьмы или лагерей, с заменой штрафной ротой или без замены ею. Лучше штрафная рота, чем тюрьма или лагерь, считал я. К этому я психологически себя уже подготовил, решив: что будет, то и будет.

Поздно вечером в тот же день ко мне из деревушки пришел старичок и сообщил, что в первом доме по дороге от маяка прячется дезертир с винтовкой, сын хозяина дома, сбежавший с фронта. Я поблагодарил старичка, дав обещание, что о его визите никто не будет знать. Старичок ушел. Оценивая обстановку, я понял, что это тот случай, который может спасти меня. А поэтому я должен обезоружить дезертира и взять его живьем. Время было позднее, темно, а в темноте действовать опасно. Вблизи дома дезертира я на ночь устроил засаду, чтобы в случае побега его задержать. Дома дезертира, расположение комнат и живших в нем отца, мать–старушку и красавицу–жену с трехлетним сыном дезертира я хорошо знал. В этот дом я захаживал несколько раз. Дезертир мог прятаться в погребе под кухней, на русской печи, закрытой ситцевой цветной занавеской и под печью, куда через сводчатый лаз мог свободно пролезть взрослый. Для захвата дезертира я привлек своего помощника Галигузова и одного сержанта, которые бывали в этом доме вместе со мною. В этот дом меня влекла необычайная красота молодухи — стройной, среднего роста, с черными глазами и в меру округлым лицом, с черными длинными косами, опускающимися на плечи, с легким румянцем на щеках и сладкой улыбкой на розовых губах, с легкой порхающей походкой и пышными под белой кофточкой грудями, к которым так и хотелось прижаться. Посматривая на молодуху, я вздыхал, понимая, что это неосуществимо. А старики — свекор и свекровь, угощая блинами и молоком, с волнением, как мне казалось, и с подозрением поглядывали на меня. А я думал: вот мне бы такую…

— 70 —

Вы можете поделиться своим мнением о прочитанном, оставив комментарий.

Опубликовать личное мнение

вверх

Все права принадлежат Владимиру Коваленко и Надежде Ченковой