Стр. 74

Я сделал вывод, что там, в лесу, у восточной окраины деревушки, где виднелся дымок, находится на огневых позициях батарея 122 миллиметровых орудий береговой обороны финнов.

Близился вечер, а с ним и наступление темноты. Мы ускорили движение. Через некоторое время я увидел вдалеке впереди огонек. Это горел фонарь на нашем маяке. Настроение у нас поднялось. Поздно вечером подошли к своему берегу. У костра молчаливо нас встретили хмурые сержанты и солдаты. Мой помощник доложил, что особист арестовал и увел с собою со связанными руками двух солдат, которые раскопали яму, варили мясо сдохшей от сапа лошаденки и этим мясом кормили весь взвод. Мне жаль было этих ребят. Охваченный тревогой, я ушел к себе. Позвонил по телефону начальнику штаба дивизии и доложил о выполнении боевого задания. Он поблагодарил меня и попросил передать благодарность всем, ходившим в разведку.

Всю ночь меня тревожил вопрос, что же будет с арестованными солдатами и со мною. И опять решил: что будет, то и будет.

Рано утром я получил новый удар: дежурный по заставе доложил об исчезновении запоносившего Глушкова. Я поднял по тревоге личный состав заставы и организовал поиск. Свежий след лыж вел к противоположному берегу. Глушков ушел к финнам.

О случившемся я доложил ротному. Он посоветовал мне держаться, не падать духом и смотреть на жизнь реально и добавил, что каждому в душу не залезешь, и кто чем живет, не узнаешь. А я задавал себе вопрос, откуда и за что на меня такая напасть.

В 16 часов следующего дня ротный приказал мне с людьми, свободными от службы, к 18 часам прибыть на командный пункт роты в деревню Ежи. Я спросил, что случилось. Ротный ответил, что он ничего не знает и что это приказ свыше. К указанному ротным времени я прибыл в деревню Ежи с несколькими сержантами и солдатами, не находившимися в наряде.

В 18 часов ротный привел нас в лес недалеко от деревни и поставил фронтом к вырытой метрах в десяти от нас яме. На краю ямы стояли со связанными руками два моих красноармейца, вскрывшие лошадиный могильник и евшие мясо подохшей от сапа лошади.

Особист вынул из полевой сумки бумажку и зачитал, примерно, следующее: Рядовые (назвал их фамилии) вскрыли могильник павшей от сапа лошади, употребляя в пищу зараженное мясо, и кормили этим мясом других. Они совершили тяжкое преступление, которое могло привести к возникновению эпидемии сапа и массовой гибели личного состава и лошадей дивизии. Рядовые (назвал фамилии) подлежат высшей мере наказания — расстрелу.

Особист повернул солдат лицом к яме, подошел к ним сзади, произвел выстрел в голову одному и столкнул его в яму. То же самое сделал и с другим. Специально назначенные солдаты зарывали могилу, особист протирал свой пистолет куском бинта, видимо, довольный успешно проведенной операцией по уничтожению двух врагов народа.

Ротный повел роту на командный пункт, а я остался, остолбенев, на месте. Придя в себя, подошел к особисту и сказал ему, что рядовой Глушков, которого он называл патриотом, сбежал к финнам. Особист молчал, продолжая рассматривать пистолет. Я, шатаясь из стороны в сторону, побежал догонять роту, со страху оглядываясь назад и боясь, что особист пульнет в меня из пистолета.

— 74 —

Вы можете поделиться своим мнением о прочитанном, оставив комментарий.

Опубликовать личное мнение

вверх

Все права принадлежат Владимиру Коваленко и Надежде Ченковой