Стр. 81

Организаторы поиска ждали взрыва толового заряда, являвшегося сигналом начала действий разведчиков и открытия артиллерийско–минометного огня. В волнении и томительном ожидании проходит время. Взрыва нет. Из–под завала выползают разведчики, а за ними и саперы. Старший сапер доложил Мустафину, что в траншее противника замечено передвижение людей, слышны разговоры финнов, и что действовать нельзя. Мустафин ничего подозрительного не слышал и приказал выполнять поставленную задачу. Через некоторое время саперы снова возвратились и доложили, что финны утащили толовый заряд. Взяв с собою командира взвода разведки младшего лейтенанта Гуляева и двух разведчиков, майор Мустафин полез по проходу. На полпути к проволочному заграждению толовый заряд лежал в проходе, а дальше никаких следов не было, проход был запорошен снегом.

Майор Мустафин за невыполнение приказа и за трусость двух саперов расстрелял. За превышение власти и самовольный расстрел саперов майор Мустафин был приговорен военным трибуналом к 10 годам лишения свободы с заменой штрафной ротой. Находясь в штрафной роте, он ворвался в финскую траншею и притащил пленного. Его наградили орденом «Красного Знамени» и он возвратился в свой полк на прежнюю должность. Во время войны существовал закон, по которому офицер–штрафник, искупивший свою вину, автоматически восстанавливался в звании и в должности.

В сентябре 1943 года Мустафин проводил поиск по захвату пленного этим же взводом. Разведчики уползли в оборону противника, и после короткой перестрелки наступила тишина. Ни один разведчик не вернулся. Утром финны по громкоговорительной установке объявили, что младший лейтенант Гуляев перешел со взводом на их сторону, и что он будет направлен в армию Власова на должность заместителя командира батальона.

Сегодня трудно сказать, как это было. Не знаю и результатов расследования. Но знаю и хорошо помню, что майор Мустафин был приговорен военным трибуналом к 10 годам тюрнмного заключения.

Я тяжело переживал жизненную трагедию своего бывшего комбата. Я хорошо его знал. Он был человеком решительным, смелым, требовательным к себе и подчиненным, постоянно проявлявшим заботу о них. Такой он в моей памяти и сегодня, спустя более 50 лет после тех трагических событий 1943 года.

Война есть война. И погибают на войне по–разному: один — от пуль и снарядов врага, как заместитель командира батальона Ситников и разжалованный в рядовые мой политрук, другие — от карающей руки тех, кого предали, как младший лейтенант Кеня, отстреливший себе два пальца на левой руке, а третьи так, как те два солдата, кормившиеся заразным мясом сдохшей лошади.

В моем рассказе нет вымыслов, как и нет вымышленных фамилий. Всё то, о чем я пишу, имело место в моей жизни. А некоторые люди, которых упоминаю, живы еще и сегодня. И то, что происходило в моей жизни, должны знать дети и внуки мои, близкие и далекие родственники, ибо это история моего фамильного рода, а из таких историй складывается история нашего народа, история страны.

Свой рассказ о трудной дороге в разведку я заканчиваю словами из стихотворения «Детям Шелтозера» нашего фронтового поэта Анатолия Абрамова, написанного им в 1944 году:

 Но я должен всех переупрямить,
 Всё помнить бывшее окрест,
 Тот, кто зачеркивает память,
 На будущее ставит крест.
— 81 —

Вы можете поделиться своим мнением о прочитанном, оставив комментарий.

Опубликовать личное мнение

вверх

Все права принадлежат Владимиру Коваленко и Надежде Ченковой