Стр. 9

Помогала матери и сестра Валя, которой в те годы было шесть–семь лет. Она мыла посуду, подметала полы, перебирала овечью шерсть и расчесывала ее специальной гребенкой, готовя для изготовления из нее пряжи на прялке. Из шерстяной пряжи мать вязала нам свитера и рукавички. Валя таким же образом готовила пух, а мать из этого козьего пуха пряла на прялке пряжу и длинными зимними вечерами вязала пуховые платки. Дел хватало всем, и все делали свою работу, определенную старшими.

Немного о семейных обычаях. В то время было много различных религиозных праздников, которые большинство крестьян праздновали, отправляясь на повозках, двуколках, тарантасах и дрожках — летом, а зимою на санях, запряженных лучшими лошадьми и с лучшей упряжью, украшенной различными бляхами, с колокольчиками на дуге, в церковь за пятнадцать, а то и более, километров. В нашей семье эти праздники тоже отмечались по–другому — в церковь не ездили, в великий пост ели всё жирное и мясное и работали, делая свои дела. Дед часто говорил, что всё надо делать самому, а не надеяться на Бога, если сам не сделаешь, то никакой Бог за тебя не сделает. Но, однако, праздники в доме чувствовались. На пасху мать пекла куличи, на масленицу — блины и тонкие и толстые: из пшеничной, гречневой и пшенной муки. К блинам подавали сметану, сливочное и растительное масло, мед и сахарный песок, чай и компот из фруктов. Я очень любил кушать блины, макая их в растительное масло с сахарным песком. Блины пекли очень часто, а не только на масленицу. И блинные дни были, пожалуй, единственными днями, когда я блины мог кушать с теми продуктами, с которыми захочу, из стоявших на столе. А вообще ели все — и старые, и малые — то, что было подано на стол. Такого, чтобы кто–то сказал: я это не люблю, а я это не ем, а я этого не хочу, не было. Порядок был строгий. Первым за стол садился дед, а за ним все остальные по старшинству. На стол еду подавала мать, она последней и садилась. На стол ставился чугун со щами, борщом или супом. Рядом — чугунок с тушеным или отварным мясом или сковорода с жареной птицей. Каждому ставилась глиняная миска, лежали ложки и вилки. Ложки были деревянные и у каждого своя. У деда была ложка — вдвое больше обычной. Раньше деда никто не мог начинать кушать. Если кто–то из нас, детей, пытался первым налить себе борща и наложить в миску мяса и каши, то дед мог и ложкой дать по лбу, разумеется, слегка. Мне иногда от него попадало. Тогда он говорил: Не лезь попередь батька в пекло.

К мясу мать готовила картофель — отварной, жареный, в сметане; различные каши — гречневую, пшенную, пшеничную и очень–очень редко рисовую. На третье было что–либо одно и без исключения всем: или молоко, или простокваша, или какой–нибудь кисель, или компот — летом из свежих фруктов, а зимою — из сушеных. Летом много ели арбузов, дынь, фруктов, вареной кукурузы в початках и вареной тыквы. Наверное, потому у меня все зубы целы, все на месте! А ведь мне семьдесят два.

Жизнь в поселке в трудах и заботах крестьян шла своим чередом, но все чаще велись разговоры о предстоящей коллективизации и ее возможных последствиях. А потому крестьян все больше и больше охватывала тревога и озабоченность за их будущее. К тому же уже началось раскулачивание так называемых кулаков — наиболее трудолюбивых, грамотных в сельскохозяйственном деле (работавших от зари и до зари) крестьян. В нашем поселке было дворов пятнадцать. Не дожидаясь раскулачивания и высылки в северные края и в Сибирь, крестьяне бросали или продавали на снос свои дома и хозяйственные постройки — конюшни, коровники, свинарники и прочее. Но продать смогли не все свои дома. Они просто всё нажитое своим честным и огромным трудом за многие десятилетия бросали и удирали в города, пока их не раскулачили и не сослали куда–либо, подвесив имя — кулак.

— 9 —

Вы можете поделиться своим мнением о прочитанном, оставив комментарий.

Опубликовать личное мнение

вверх

Все права принадлежат Владимиру Коваленко и Надежде Ченковой